ГРОТ: «Если есть и топор, и мозг — можно добиться многого»

23 марта 2018 в 18:49
Плюсануть
Поделиться
Отправить
Класснуть

Русский рэп как способ мыслить и делиться своими мыслями, способ вести публичный диалог. О проблемах, которые поднимает современная интеллектуальная музыка, мы поговорили с омской группой «ГРОТ», выступившей 20 марта в ДК «Туламашзавод».

Диалог с миром на равных

В русском роке, когда автор описывает свои отношения с миром, он находится в подчинённой позиции: «Мир на меня воздействует — и я рефлексирую: осмысляю, страдаю». В русском рэпе, в частности, у вас, отношения с миром совсем другие: автор (субъект) воздействует на мир (объект). То есть, с миром вы «работаете» как мастер с материалом. Как это получилось? Вы в какой-то момент пришли к этому или были такими изначально?

Дмитрий:
— Я думаю, что русские рокеры обидятся, если узнают, что не влияют на мир (смеется). Думаю, они тоже хотят влиять — посредством той же самой рефлексии. Именно к рэпу мы пришли… нам эта музыка нравилась с детства, здесь нет никаких секретов. Почему захотелось именно менять мир? Из-за окружающей обстановки. Мы решили начать с себя — в определенный момент резко поменяли свой образ жизни: раньше мы употребляли алкоголь, курили и так далее. В определенный момент в нашу жизнь пришла какая-то информация, да и физически стали чувствовать, что, видимо, не все правильно мы делаем… Так решили изменить и себя, и окружающую среду. Мы из рабочей окраины Омска, и окружающая действительность там очень печальна. Множество друзей и знакомых погибло от алкоголя и наркотиков. С этого у нас все и началось. Мы поняли, что музыка, наши песни могут быть инструментом, которым можно воздействовать на окружающее.

О себе, вместо словесных изрыганий в ответ,
Один поступок — цветной трехмерный портрет

При этом вы не чувствовали себя пассивным материалом, на который этот жестокий мир может влиять?

Виталий:
— Это не такие чёткие крайности, мол, рокеры — «под» миром и рефлексируют, а мы, наоборот, стоим «над» миром и пытаемся его менять. Мне кажется, у нас в этом плане позиция 50 на 50. Это диалог с миром, мы с миром в равных правах. Мир что-то даёт нам — мы ему отвечаем.

Чувствовали ли когда-нибудь страх перед миром?
— Он есть, наверно. Как и у всех людей.

Не привязаны, поэтому плывём свободно

В вашем творчестве постоянно меняется не только музыка, но и тематика. Начинали с «Алкотестера», потом появились размышления — антропологические, мировоззренческие, теологические. Вы вместе приходите к новым мыслям или кто-то инициирует?

Виталий:
— Синхронность заключается в том, что всё это движение происходит в разговорах. Вообще людям необходимо больше говорить, общаться. Ведь в вакууме мало что может создаться. Обязательно нужен обмен веществ. И у нас это происходит постоянно. Мы всегда много говорили — так сложилось. Постоянно задавали вопросы. Встречаемся, можем сидеть два часа за чаем и разговаривать: почему то, почему это… За каждым вопросом открывается новая дверь, которая порождает новые вопросы. Это бесконечный лабиринт, по которому можно идти и идти. Задаешь следующий вопрос — на него либо вообще нет ответа, либо есть какие-то примерные ответы, которые ведут в следующие комнаты этого лабиринта. И там еще вопросы, еще разветвления…

Пусть я совершаю прорывы, а через время я диву даюсь,
Как я мог в эту бредятину верить.
Пусть будет сомнительно неизвестно, двояко.
Боюсь до смерти в чем-то убедившись встать на якорь

Наверно, у нас получается так легко и просто ходить по этому лабиринту, из комнаты в комнату, потому что мы не закреплены ни за какой мировоззренческой системой. Мы не относимся ни к каким религиям, ни к каким политическим партиям. Если бы мы были внутри одного мировоззрения, внутри одной религии, мы, наверное, мыслили бы догматами. Допустим, пришел какой-то вопрос — мы бы прочитали книгу, где на этот вопрос написан конкретный ответ: «так и так». И мы не задавали бы больше вопросов, успокоились бы, остались бы в некой колбе. Мы же не привязаны к религиям и мировоззрениям. Поэтому свободно плывем. Задаем вопросы, и всё это перемещает нас дальше.

Дмитрий:
— В нашем случае фраза «В споре рождается истина» — очень хороша. Потому что слово «спор» здесь — въедливое, вдумчивое, придирчивое размышление. У нас есть два мнения, два взгляда на мир — у двух людей не может быть одного взгляда. Именно потому это интересно.

И в споре вы обязательно должны прийти к какому-то компромиссу для того, чтобы потом всё это воспроизвести на публику?

Дмитрий:
— Конечно нет. Я как раз хотел сказать, что слово «спор» здесь нужно заменить, потому что у людей спор всегда ассоциируется с конфликтом. А в этой фразе спор, как мне кажется — именно въедливое размышление. И когда мы размышляем вдвоем, происходит обмен веществ. Благодаря чему мы вместе, синхронно приходим к каким-то выводам.

А может ли ваш спор продолжаться в песнях? Или до написания песни он обязательно завершается какими-то выводами?

Дмитрий:
— Я всё-таки ошибся, взяв термин «спор», слишком много к нему пришито…

Может быть, дискурс?

Дмитрий:
— Наверно, все-таки больше подходит слово «рассуждение», «размышление»…

Виталий:
— Ты приходишь к какой-то мысли. Возможно, у тебя нет конкретного ответа. И ты пишешь куплет вот в таком состоянии — и эта мысль остается в куплете. А ответ мы ищем всю жизнь. Но может происходить и наоборот: мы нашли какой-то ответ на конкретный вопрос — и хотим им поделиться.

Каждый день как последний

У вас есть песни, в которых ценность жизни познается через понятие о смерти — за день до смерти, например. Это размышления или ваш какой-то уже решенный вопрос, которым вы делитесь со слушателем? Или это еще не решенный вопрос?

Виталий:
— Это вопрос, уже решенный за нас самой жизнью. В вопросах смерти не может быть какого-то спора или размышления, потому что она неизбежна. Допустим, есть песня, где идут рассуждения — если бы я был вечен… Но это невозможно. Её, смерть, нужно будет просто принять, и всё. Может, я не понял вопроса?

Небесная рука меня трогает за плечо
И я бросаюсь на колени, дай мне времени еще
Я стану флагманом, ледоколом среди стужи
Просыпаясь до рассвета, следовать туда, где я нужен

Отношение к жизни меняется именно через понимание неизбежности смерти?

Дмитрий:
— Да, конечно.

А что, если я пережил бы всех, кого знаю, кого так люблю?
И меня бы держала Земля на себе, нестареющим попросту?
В человеческом сроке увидел бы самый надежный уют
И молил бы, чтоб мне подарили эту волшебную магию возраста

Вы ищете понимание ценности жизни или уже нашли его, решили этот вопрос?

Дмитрий:
— В своих высказываниях о смерти мы имеем в виду следующее. Распространенная фраза: представь, что сегодня твой последний день — как ты прожил бы его? Когда ты держишь в голове мысль о том, что смерть неизбежна, что она может наступить, к примеру, завтра, ты немножечко по-другому живешь. Если в голове есть галочка, что мы не бессмертны, время у нас у всех ограничено, и никто не знает, когда оно оборвется — ты по-другому относишься к людям. Об этом мы и хотим сказать.

Не пишется — значит, ещё варится

В ваших песнях очень много мотиваторов, которые «заставляют встать с дивана». Бывают ли у вас выгорания от своего труда?

Дмитрий:
— Конечно, обязательно. Это неотъемлемая часть рабочего процесса. Процесс выгорания равен процессу творчества.

Виталий:
— Бывает, что месяцами ничего не пишется. По два, три, четыре месяца ничего…

Дмитрий:
— На сегодняшний момент конкретно про себя могу сказать. Последний текст я написал в самом конце сентября. А сегодня — середина марта. Вот я ничего не писал за это время. Сколько бы ни пытался — ни одной строчки.

Это состояние тяжелое или просто неудобное?

Виталий:
— Раньше это было тяжелым состоянием. Почему-то «не пишется» воспринималось через призму проблемы: «Прошел месяц, я ничего не написал…». Сейчас отношение перетрансформировалось. Воспринимается очень легко, как часть работы. Да, просто не пишется. А потом напишется.

Дмитрий:
— Начинаешь прислушиваться к себе: не пишется — значит, по какой-то причине. Значит, что-то еще в голове, в душе, внутри варится. Мы отпускаем ситуацию, разговаривая на какие-то отстраненные темы. И потихонечку нагуливается, набирается критическая масса мыслей, задумок — и выливается потом в песню.

Екатерина:
— У меня это пока на первой стадии. Мне сейчас тяжело, что не пишется. Но я думаю, еще приду к тому восприятию, которое сейчас у парней. Когда у них не получается, они к этому относятся спокойнее, чем я. Дело во времени. У меня всё только начинается, большой оборот работы, нужно что-то писать… Пока идет притирка.

Как помогает песня «Лиза»

Если я правильно понимаю, песня «Лиза» с последнего альбома должна была помочь отряду «Лиза Алерт» в поиске волонтеров и вообще поддержать этот отряд. Помогло?

Дмитрий:
— У нас есть девочка, состоящая в поисково-спасательном отряде «Лиза Алерт», она собирала некоторые статистические данные после выхода этой песни. Перекидывала нам цифры по регионам, отклики, сообщения от тех, кто занимает в отряде руководящие должности. Если не ошибаюсь, в среднем в каждом городе в отряды вступило по 5 человек. Так что мы считаем, что сработало. Это и конкретная польза, и польза информационная. Некоторые люди именно из песни впервые услышали об этом отряде, о такой проблеме. Мы в свою очередь тоже раньше не задумывались о том, что эта проблема существует.

В забытых долгостроях, в запущенных рощах
Скольким ещё беспомощно петлять?
Найти того, кто заблудился, гораздо проще,
Чем найти того, кто захочет искать

Как вы пришли к теме этой песни?

Дмитрий:
— Мы познакомились с одной нашей слушательницей. Она рассказала о себе, о том, чем занимается. Мы какое-то время общались, потом она обратилась к нам, сказала, что очень не хватает волонтеров в «Лиза Алерт». Сама тема нас очень вдохновила, зацепила. И мы написали эту песню.

Сотрудничаете еще с какими-нибудь фондами, некоммерческим организациями?

Виталий:
— Да, пять или шесть лет сотрудничаем с фондом «Живи, малыш» в Екатеринбурге, на постоянной основе. Это благотворительный фонд, который помогает больным детям. Мы делали благотворительные туры. Берем урну фонда «Живи, малыш» — и с собой в тур. В каждом городе в зале ставим, объявляем со сцены, что идет сбор средств. Они организовывали нам сборный концерт в Москве «Живи, малыш» — все собранные средства пошли в фонд.

Дмитрий:
— Мы знаем конкретно, чей это фонд, лично знакомы с организатором, Егором Бычковым. Решили, что лучше сотрудничать с одним проверенным фондом, чем разбираться в огромной лаве информации с просьбами о помощи детям — сейчас очень много мошенников.

Щёлкают ленивых замов по лысине розовой
Наркоугрозе отвечают контрнаркоугрозой
Их лица на моём, качающем кровь, носителе
Незримой страже салют залпом живительным

Раз речь зашла о Екатеринбурге. Фонд «Город без наркотиков»…
— Да, это тоже Егор Бычков.

В этой сфере вы с ним тоже сотрудничаете?

Виталий:
— Там была такая ситуация: Егора Бычкова, участника фонда, хотели посадить. Кто-то написал на него заявление, что он насильно удерживает людей и так далее… И мы выступили за него, даже организовали концерт в его поддержку.

Дмитрий:
— Собрали средства, отнесли ребятам в фонд…

Виталий:
— После этого познакомились, стали очень плотно общаться. И после этого у них появился фонд «Живи, малыш».

Мы можем видеть космонавтов!

В песне «Дети нулевых» рисуется картина нулевых годов. За последние 8-18 лет многое изменилось. Вам нравятся эти изменения? Они полезны или наоборот?

Я хочу воспеть своё время, без напева, как я привык
А то понапишут без меня про детей нулевых
Куплет непредвзятый, как видеорегистратор
Воспроизводит катастрофу, выбирая виноватых

Виталий:
— Что-то, конечно, изменилось в положительную сторону. Думаю, многое. Сейчас на улицах, всё-таки, не такая обстановка. Уверен, что многое и прежним осталось. Тем не менее, по ощущениям, молодежь сейчас больше вырывается из глухих дворов, от страшных наркотиков. Не отрицаю, что всё это сейчас по-прежнему есть. Но в меньшем проценте. И интернет очень многое дает — в хорошем смысле: глобализация, мы на расстоянии можем общаться друг с другом, смотреть друг на друга, делиться своими жизненными историями. Люди стали работать благодаря интернету. Целую жизнь можно посвятить какой-то профессии, которая раньше не представлялась возможной. Допустим, человек делает что-то своими руками, ему достаточно сделать красивый аккаунт в соцсетях, — и вот уже человек предоставлен сам себе, работает. Очень много молодёжи сейчас в этой сфере: видео, фото, блоги. Это круто! Открываются новые границы для молодых. Всё-таки, положительных моментов сейчас больше.

Мир уменьшился, стал совсем открыт и доступен.
В полете над пиками гор даже инет не тупит

Как вы охарактеризуете современных молодых людей, у которых есть все эти возможности — интернет, блоги? Они вам нравятся?

Виталий:
— Нельзя однозначно сказать сразу обо всех. Все разные. Кто-то нравится, кто-то нет. С какой стороны смотреть. Всё очень разносторонне. Кто-то пользуется интернетом, чтобы распространять какую-то жесть, спайс продавать, а кто-то в интернете ведет научный блог.

Дмитрий:
— Да, однобоко здесь не сказать, у всего есть две стороны медали.

А тенденции, всё же, в плюс или в минус?

Виталий:
— Больше в плюс. Может, я просто пытаюсь оптимистично смотреть на жизнь. Но, думаю, обмен информацией всё-таки работает в плюс. Еще, наверно, потому что мы судим по себе, по своему окружению: высказывая мнение, мы делаем срез нашего окружения и самих себя. Для нас происходящие изменения — да, в лучшую сторону. Мы подписаны на кучу интересных сообществ, научных пабликов, общаемся с их администраторами, смотрим кучу крутых видосов, которые раньше просто негде было посмотреть, потому что не было даже понятия «интернет». Но если бы, грубо, я был торговцем спайсом, жил на районе, у меня, наверно, другое окружение было бы и срез был бы другой…

Дмитрий:
— Как раз главный плюс интернета: он расширяет кругозор. Если человек живет в глухой деревне и вынужден каждый день наблюдать, как люди спиваются и так далее, для него интернет — определенное окно, через которое он может увидеть иные перспективы, увидеть, как в данный момент живут другие люди, чем занимаются. Интернет дает человеку возможность высказаться, быть замеченным.

Екатерина:
— Чего говорить — мы теперь можем смотреть, как космонавты живут на МКС, как проживают свой каждый день, что едят. Не, интернет — крутая штука! А уж как он используется — зависит от самого человека, от того, что у него в голове.

Виталий:
— Я видел таких людей, которые обвиняют технологии. Типа, вот, плохо, плохо… Мне кажется, это то же самое, что обвинять топор или огонь. Огнем можно спалить дом, а можно еду приготовить. Как его применишь, так он и сработает. Здесь нет белой и черной стороны. Это само по себе беспристрастно, это лишь способ передачи информации.

Дмитрий:
— Всё-таки, круто, что есть топор. Да, им можно зарубить человека, можно построить дом. Но всё-таки, круто, что мы его изобрели.

Екатерина:
— Да, если есть и топор, и мозг, то…

Дмитрий:
— …можно добиться многого.

Текст: Катя Грёзова, Юлия Амелина
Фото: Михаил Амелин

Нашли опечатку? Выделите фрагмент текста с опечаткой и нажмите Ctrl + Enter.

6 комментариев
Екатерина Карпова
26 марта 2018 в 11:00
Такой простой и в то же время нестандартный взгляд на вещи у этих ребят. Задумываюсь начать слушать их песни))
Юлия Амелина
26 марта 2018 в 14:11 ответ Екатерина Карпова
Екатерина, "простой и в то же время нестандартный взгляд" — очень точная фраза. Меня это тоже заставило задуматься.
Екатерина Карпова
26 марта 2018 в 14:31 ответ Юлия Амелина
Юлия, мне показалось, что это максимально точно передает то, что я прочитала и как я это вижу))))
Наталья Винокурова
27 марта 2018 в 13:48
отличное интервью. очень интересно.
Сергей Калинин
27 марта 2018 в 18:37
Послушайте их песни, приятно удивят.
Виталий Москвичёв
28 марта 2018 в 09:18
как всегда душевно обо всём рассказали. правильный посыл делают. ответственность перед собой и другими — главное, что может вытащить мир сейчас. никто кроме нас.
Чтобы комментировать, или войдите через ВКонтакте.